Наука: когда в рацион человека пришли морепродукты27 апреля 2010 г.  Александр Марков: Археологи обнаружили, что в определенный период истории Европы произошел какой-то странный процесс, что люди стали селиться на берегах морей, раньше они этого не делали.Мария Добровольская: Действительно, вопрос о том, что такое территория побережья для человечества и в истории, и в эволюции – это совершенно неохватная тема, и на мой взгляд, очень интересная. Морская стихия действительно каким-то непостижимым образом действует на каждого из нас и такое отношение очень эмоциональное, наша зависимость от этого в самом таком абстрактном виде наводит на мысль о том, что этот ландшафт, эта среда обитания имеет какое-то очень важное значение для человека. Но это лирическое отступление, естественно ни к каким археологическим исследованиям непосредственно отношения не имеет. Но в глубокой первобытности освоение прибрежных ландшафтов европейцами действительно было ключевым событием. Что мы имеем в виду? Мы имеем в виду эпоху переломную, как все прекрасно знают, в каменном веке начального постледниковья. Если в эпоху оледенения люди предпочитали селиться в ландшафтах открытых степей, холодных, где паслись многочисленные стада крупных травоядных, за счет которых человек и существовал, то в эпоху голоцена трансформируется ландшафт европейский, в частности, очень сильно. Мы будем говорить о времени, отстоящем от сегодняшнего дня на 8-9 7 тысяч лет. Ольга Орлова: Последнее десятитысячелетие. Мария Добровольская: Совершенно верно. И в связи с этими глобальными климатическими изменениями происходили изменения и ландшафтные. И огромное количество прибрежных районов стало чрезвычайно выгодным для человека, потому что стали формироваться вот эти теплые прогреваемые мелководья, формировались экосистемы, которые чрезвычайно биопродуктивны. Экологи утверждают, что это наиболее биопродуктивные экосистемы. И на берегах вот этих неглубоких, быстро прогреваемых заливов, бухт любили селиться люди. Почему собственно возникает такая привязка? Потому что легко добыть достаточно неограниченное количество пищи и следы такого расселения по побережью остались в виде очень своеобразных археологических объектов, а именно раковинных куч. Многометровые отложения раковин, которые собственно являются кухонными отбросами, могут быть найдены на территории Атлантического побережья Европы в самых разных местах. Наверное, самые знаменитые датские объекты, которые действительно тянутся на многие сотни метров и представляют собой толщу в несколько метров. Можно себе представить масштаб использования этих… Александр Марков: То есть они на одном и том же месте? Мария Добровольская: В том-то и дело, что совершенно оседлое население, вот еще что очень важно. Ольга Орлова: Вы знаете, скорее возникает вопрос, естественно, почему селились, почему не селились? Очень странно, что их там не было, вот это с чем связано? Мария Добровольская: Не было, потому что не было этого ландшафта. Как произошли климатические изменения, как сформировались эти мелководья, теплые побережья, целый комплекс. Александр Марков: Дания была ледником покрыта раньше. Мария Добровольская: И когда он отступал, как-то все трансформировалось. Ольга Орлова: То есть когда появилась возможность подойти к теплому морю, но теплое относительно. Мария Добровольская: Когда стало теплым и когда можно подойти в смысле, что это не неприступные районы, а именно удобные для поселения. Свято место пусто не бывает, они были очень быстро освоены. Причем сейчас мы о Европе говорим, но нужно сказать, что это универсальная особенность для первой половины голоцена, и то же самое происходит на побережье Тихого океана, знаменитые памятники аналогичные и на территории Японии, и на территории Тихоокеанского побережья Азии. То есть это такая универсалия. Понятно, что условия диктовали, просто ленивый мог не воспользоваться этим. То есть самый ленивый как раз и селился и прекрасно себя чувствовал, судя по всему. Конечно, такое экологическое богатство, оно способствовало тому, что люди стационарно здесь жили, они могли не беспокоиться, что они останутся голодными. И численность населения увеличивалась, плотность населения увеличивалась. Происходил процесс формирования оседлости, но совсем не на базе земледелия и скотоводства, как мы привыкли считать, что самые древние оседлые жители все-таки земледельцы – это не совсем так. Конечно, земледельцы оседлые, но были возможности и другие в рамках очень традиционного уклада хозяйства с присваивающей экономики все-таки развивать оседлый образ жизни. Александр Марков: То есть им хватало ракушек, чтобы прокормить целое племя? Мария Добровольская: Да, совершенно верно. Александр Марков: А что за ракушки - устрицы? Мария Добровольская: Это устрицы, самые разные виды моллюсков двустворчатых. Я сейчас не могу сказать, поскольку это очень обширное. Александр Марков: Сейчас в Дании особо ракушек морских съедобных. Ольга Орлова: Так они тогда все и съели. Мария Добровольская: Потом опять кое-что меняться стало, стало попрохладнее. Ольга Орлова: Понятно, они ели сырыми или как-то готовили, варили? Мария Добровольская: Безусловно, как-то они готовили. Наверное, было и так, и этак. Судя по тому, что общие показатели физического развития, какие-то такие особенности скелетных останков, которые позволяют судить о том, что был там авитаминоз или нет. Скорее всего, нет. Ольга Орлова: Они моллюсками себя сильно поддерживали. Мария Добровольская: Я думаю, что не зря сейчас это одна из наиболее излюбленных диет в любом городе Европы или каком-нибудь другом, пища, которая считается и здороваой, насыщенной минеральными веществами, вкусная и легкая в приготовлении, быстрая. То есть, казалось бы, лучше некуда. Конечно, описывая все эти райские кущи, мы немножечко лукавим, и ни в какие времена, тем более в эпоху настоящей первобытности человеку не жилось легко. Естественно, все равно была суровая жизнь. Но если мы сравниваем пищевые ресурсы побережья и внутренних районов, то, конечно, должны отдать пальму первенства экосистемам побережья. И поэтому и плотность расселения, гораздо больше памятников поселенческих находится на побережье, нежели во внутреннематериковых районах. И казалось бы, такая Европа представлена гармоничном типом хозяйства, так они пребывают в течение многих тысячелетий, пока туда не проникают тлетворные влияния с Востока. Как известно, первые традиции выращивания домашних растений и ухаживание за домашними животными формируется на Ближнем Востоке, в районе плодородного треугольника - это территории Сирии, северного Ирака, всем известно. Эти традиции мигрируют в Европу. Почему мы так аккуратно говорим, что традиции мигрирует, потому что далеко не всегда миграция с традициями связана с миграциями населения. Каждый раз мы должны разобраться и доказать, что это люди пришли и принесли с собой традиции или просто были контактны. Александр Марков: Или пришли завоевателями со своими новшествами. По этому поводу давно идет спор, насколько я знаю, среди антропологов. И что, какое-то решение принято? Мария Добровольская: Как всегда глобальный вопрос оказывается некорректно сформулирован. Там все очень конкретно. И если мы берем самую начальную стадию неолитизации Европы, если мы берем Балканы, северную Грецию - это скорее всего перенос не только традиций, но и населения. Переход, какие-то группы туда попадают. Если мы берем Центральную и Западную Европу, то это неочевидно. И например, для некоторых районов Испании, Португалии, проведенные исследования антропологические, показали, что нет шифта, нет резкого изменения в населении при смене культурно-хозяйственного типа. То есть они переходят на другой образ жизни, а совсем не замещаются другим населением. И это в общем, на мой взгляд, достаточно… Ольга Орлова: Разве это не ответ? Мария Добровольская: Это важно в том смысле, что этот процесс происходил с локальными особенностями в разных частях Европы. Нельзя сказать, что вся Европа перешла на земледелие и животноводство благодаря тому, что заселилось новым племенами - это будет некорректно. Частично да, а частично нет. На мой взгляд, эта как раз ситуация, когда происходит довольно резкая смена традиций без смены населения и представляет для нас, по-моему, большой интерес, поскольку причины такого перехода неочевидны. Собственно, самые, казалось бы, такие вообще самые банальные вопросы. Ольга Орлова: Вы хотите сказать, что это очень обременительно - заниматься домашним хозяйством и выращивать, растениеводством, скотом, когда собирательство намного легче? Мария Добровольская: Безусловно, свобода человека, находящегося в традиции охотника-собирателя, гораздо больше свободного времени. Ольга Орлова: И по сей день бродяга намного свободнее. Люди, которые занимаются собирательством на современных улицах, они вполне не обременены, и жить так легче. Мария Добровольская: Вероятно, да. Причем забавно, что в последующие эпохи сосуществовали прекрасно племена, которые были и земледельцами, а другие были охотниками-собирателями, рыболовами. И каждый из них дорожил своими преимуществами. Одни дорожили благосостоянием, другие чем-то иным. То, что в Западной и в Северо-западной Европе резко происходит смена образа жизни, достаточно удивительно. Read more: http://www.svobodanews.ru/content/transcript/2021681.html#ixzz0mKJ1VurQ Under Creative Commons License: Attribution |
Архив новостей за 2009 г.
